кривляясь, Даня в уголке (женщинам, что в окопах)

Валера: наглухо йобнутый стареющий хипок в фенечках и тюрбане.
Даня: друг Валеры, пожилой пучеглазый еврей в берете.
Бабы: сисястая, лохматая и толстая.

Бухать начали с обеда. Смеркается. Валера то мусолит край стола, то мощно мнёт своё лицо, оставляя на щеках синяки. Валеру плющит как ту жабу. Баб тоже кренит по взрослому, сисястая в красной рубашке примеряется блевануть в блюдце, лохматая играет сама с собой в ладушки, пытаясь отогнать штурмовую измену, толстая просто залипла что твой виндоз. Кривляясь, Даня в уголке тихонько спорит с бесами.

Валера (решительно встаёт из-за стола): "эгегегегейбля!"
Даня (отрываясь от бесов): "Валера, не бухти, чего тебе?"
Валера (задумавшись): "мне эээ... мне текилы и аспирин, тьфубля, апельсин, тьфубля, я этаа... к чему это я? и... к чему вообще всё?"
Даня: "К ПИЗДЮЛЯМ!" (дэмонически ржот)

Валера садится обратно, попадает задом на пульт, за его спиной включается телевизор со звуком на полную мощность. Валера вновь вскакивает, все шугаются, сисястая срыгивает. Телевизор передаёт новости: откормленные пехотинцы насаждают в Ираке свободу и демократию. Сводка прерывается рекламой для Израиля на русском языке (спутниковый канал), все зачарованно слушают про "трудовой шекель".

Даня (вредным голосом): "узнает Кирюха кто весь погреб выбухал, ( пиздец некоторым )