![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
sashnikПочему я не люблю Романтику? Нет, я спрашиваю?
Я не говорю о полыхающих галлюциногенного цвета закатах на фоне великих гор, ни о водопадах струячащих с обрывов в осколках рассвета (на перевале, сняв каску, проверяя передачи и тормоза перед адреналиновым шотом даунхилла и сколь угодно долгим попускаловом на террасе. А кругом, не смейтесь, пухнут эдельвейсы и тупо бляцают коровы.). Нет.
Я не говорю о корабельных лесах моего детства, где сгребаю сосновую хвою аки граблей в кучу, волоча за собой в пыли сандалий. Сверху скрипят стволы, где ветки высоко, что залезть и думать забыть. Впереди - Ока, горячий пляж, в пределах доплыва остров, где ебутся взрослые, которых можно смутить. И восхитительный песок после выматывающего течения.
Я не говорю о самозабвенном кружении под струями поливалок в parque des Eaux-Vives, млея, по щенячьи восхищаясь совершенной Ко. Мир останавливается, ускоряется, вновь останавливается, ритм 1/1 - пшик-пшик-пшик - как пули у виска, всё время - для нас. Счастье. Первая, единственная любовь. Моя Лю.
Я не говорю о шуме терпких асфальтовых волн к северу от Амстердама. Начало октября, ещё не выветрился вчерашний орэндж бад, и, как иггипоповскому пассажиру мир приносит к ногам Дары (когда двадцать, а как будто пять, и жизнь как воды невиданной Амазонки - хоть сри из иллюминатора). Добрые кони голландцы и лошадиные, в любом возрасте беспечные, голландки. Над городом, возможно, кружат голуби, но им незАхуем садиться: жизь - полёт.
Нет, речь не об этом. Это всё - пантеизм и язычество, пляска в полнолуние под грибами. ("За что только Господь любит меня мудака?")
Я о другом. Романтика - это иначе. Сейчас попробую объяснить.
Доводилось ли присутствовать на вечерах, где практически трезвые девушки и юноши интимно притушив свет восхищённо шепчутся, пока кто-то из них зажигает ароматические свечи и в архетипическом бархатном платье церемониально достаёт Гитару. Они потом поют Романсы Проникновенные. Свечи горят. Мне хочется убивать. Хочется всех ебать кукурузным початком, пока не перестанут. Я один такой урод - прочие все тащатся. Судорожно пытаюсь удолбаться коноплёй на балконе, эффекта ноль. Ухожу торопливо, на грани гомицидной истерики.
Были ли Вы туристом? Не жирующим буржуазным туристом на Маёрке, кому сухого беленького и jamon serano (или как его там) на террасе подавай, а худым, щетинистым, с рюкзаком и в кедах, кому трудностей и преодолений подавай. В палатках там, хуё-моё, лупцуя на тощей шее комарьё, в трениках хуяря струны подвывать про настоящих Мущин. Тайга кругом, геологи, физики-блядь-лирики, тундра ебучая, а стрёмные прыщавые бабы истекают пёздами от Чувств. Ыыыыы, - порой (когда наконец срывает глотку Певец) - бухтит из транзистора Высоцкий... Поебаться бы... Чудовищная, уродливая сублимация.
Юмористическая ли (с лыбой олигофрена), трагическая ли (хмуря чмо и патлами махая надо лбом), мне глубоко противна всякая форма Романтики, совместимая с КСП. Сродни бурлящей иногда классовой ненависти, лишь буржуев хочется мочить из первобытной "справедливости", а "романтиков" - чисто из милосердия.
Плебеи.
Слово "самодеятельность" - на самом деле ругательство. Это прёт поколениями - моих сверстников, к счастью, захлестнуло не особенно сильно. Поразительно, что малознакомые с моим баррикадным пафосом люди ждут от меня соучастия или, по крайней мере, умиления. Не могу, прошу извинить, у меня было трудное детство - кругом сплошная Романтика. "Детства моего чистые глазёнки..." Честно ведь стараюсь, но срываюсь.
Я мог бы принять, душой, будь в этом не то чтобы лихорадка, а хоть мельчайший гнойный нарыв. Хоть мельчайшая угроза хоть мини, но взрыва, чтобы хоть кто-то рискнул забрызгать артериальной кровью и мутной лимфой подсвечники. Хуй там - фига в кармане. Всё пОшло. ПОшло, убого и завистливо. Самодеятели-песенники, жертвы аборта шестидесятых - галичи, хуяличи, окуджавы, высоцкие, блядь - эту паразитическую культуру считаю одним из самых уродливых порождений двадцатого века в России.
"О, как мои слабые нервы выдерживают такую чудовищную долю раздражения?"
Who killed Bamby?
Я не говорю о полыхающих галлюциногенного цвета закатах на фоне великих гор, ни о водопадах струячащих с обрывов в осколках рассвета (на перевале, сняв каску, проверяя передачи и тормоза перед адреналиновым шотом даунхилла и сколь угодно долгим попускаловом на террасе. А кругом, не смейтесь, пухнут эдельвейсы и тупо бляцают коровы.). Нет.
Я не говорю о корабельных лесах моего детства, где сгребаю сосновую хвою аки граблей в кучу, волоча за собой в пыли сандалий. Сверху скрипят стволы, где ветки высоко, что залезть и думать забыть. Впереди - Ока, горячий пляж, в пределах доплыва остров, где ебутся взрослые, которых можно смутить. И восхитительный песок после выматывающего течения.
Я не говорю о самозабвенном кружении под струями поливалок в parque des Eaux-Vives, млея, по щенячьи восхищаясь совершенной Ко. Мир останавливается, ускоряется, вновь останавливается, ритм 1/1 - пшик-пшик-пшик - как пули у виска, всё время - для нас. Счастье. Первая, единственная любовь. Моя Лю.
Я не говорю о шуме терпких асфальтовых волн к северу от Амстердама. Начало октября, ещё не выветрился вчерашний орэндж бад, и, как иггипоповскому пассажиру мир приносит к ногам Дары (когда двадцать, а как будто пять, и жизнь как воды невиданной Амазонки - хоть сри из иллюминатора). Добрые кони голландцы и лошадиные, в любом возрасте беспечные, голландки. Над городом, возможно, кружат голуби, но им незАхуем садиться: жизь - полёт.
Нет, речь не об этом. Это всё - пантеизм и язычество, пляска в полнолуние под грибами. ("За что только Господь любит меня мудака?")
Я о другом. Романтика - это иначе. Сейчас попробую объяснить.
Доводилось ли присутствовать на вечерах, где практически трезвые девушки и юноши интимно притушив свет восхищённо шепчутся, пока кто-то из них зажигает ароматические свечи и в архетипическом бархатном платье церемониально достаёт Гитару. Они потом поют Романсы Проникновенные. Свечи горят. Мне хочется убивать. Хочется всех ебать кукурузным початком, пока не перестанут. Я один такой урод - прочие все тащатся. Судорожно пытаюсь удолбаться коноплёй на балконе, эффекта ноль. Ухожу торопливо, на грани гомицидной истерики.
Были ли Вы туристом? Не жирующим буржуазным туристом на Маёрке, кому сухого беленького и jamon serano (или как его там) на террасе подавай, а худым, щетинистым, с рюкзаком и в кедах, кому трудностей и преодолений подавай. В палатках там, хуё-моё, лупцуя на тощей шее комарьё, в трениках хуяря струны подвывать про настоящих Мущин. Тайга кругом, геологи, физики-блядь-лирики, тундра ебучая, а стрёмные прыщавые бабы истекают пёздами от Чувств. Ыыыыы, - порой (когда наконец срывает глотку Певец) - бухтит из транзистора Высоцкий... Поебаться бы... Чудовищная, уродливая сублимация.
Юмористическая ли (с лыбой олигофрена), трагическая ли (хмуря чмо и патлами махая надо лбом), мне глубоко противна всякая форма Романтики, совместимая с КСП. Сродни бурлящей иногда классовой ненависти, лишь буржуев хочется мочить из первобытной "справедливости", а "романтиков" - чисто из милосердия.
Плебеи.
Слово "самодеятельность" - на самом деле ругательство. Это прёт поколениями - моих сверстников, к счастью, захлестнуло не особенно сильно. Поразительно, что малознакомые с моим баррикадным пафосом люди ждут от меня соучастия или, по крайней мере, умиления. Не могу, прошу извинить, у меня было трудное детство - кругом сплошная Романтика. "Детства моего чистые глазёнки..." Честно ведь стараюсь, но срываюсь.
Я мог бы принять, душой, будь в этом не то чтобы лихорадка, а хоть мельчайший гнойный нарыв. Хоть мельчайшая угроза хоть мини, но взрыва, чтобы хоть кто-то рискнул забрызгать артериальной кровью и мутной лимфой подсвечники. Хуй там - фига в кармане. Всё пОшло. ПОшло, убого и завистливо. Самодеятели-песенники, жертвы аборта шестидесятых - галичи, хуяличи, окуджавы, высоцкие, блядь - эту паразитическую культуру считаю одним из самых уродливых порождений двадцатого века в России.
"О, как мои слабые нервы выдерживают такую чудовищную долю раздражения?"
Who killed Bamby?
